Переговоры США и Ирана уже обвалили нефть: зачем Катар и Пакистан пытаются остановить эскалацию

Пакистан и Катар направят посредников для подготовки новых переговоров США и Ирана. Для нефтяного рынка этого оказалось достаточно: стоимость Brent упала почти на 5%, примерно до $84 за баррель.

Но нефть подешевела не потому, что мирное соглашение уже подписано. Рынок всего лишь решил, что вероятность новых ударов по Ирану и дальнейших перебоев в Ормузском проливе стала ниже. Это важная разница: инвесторы сейчас покупают надежду на деэскалацию, а не подтвержденный результат переговоров.

Почему переговоры США и Ирана влияют на цену нефти

Через Ормузский пролив проходит около пятой части мировой торговли нефтью и почти пятая часть поставок сжиженного природного газа. Полноценного запасного маршрута, способного быстро заменить пролив, нет.

Поэтому в стоимость каждого барреля сейчас заложена военная надбавка. Покупатели платят не только за саму нефть, но и за риск новых атак на танкеры, повреждения портов, роста страховых тарифов и остановки судоходства.

Когда Дональд Трамп отказался от готовившихся ударов по Ирану и заговорил о переговорах, часть этой надбавки исчезла. Brent подешевела на $4,23 за день.

Новость о посредниках из Катара и Пакистана усилила движение, но не была его единственной причиной. Рынок одновременно отреагировал на отмену удара, возможность новых переговоров и надежду на восстановление нормального движения судов.

При этом Тегеран уже заявил, что никаких согласованных прямых переговоров с США пока нет. Иран подтверждает только контакты с Оманом по вопросу судоходства через Ормузский пролив.

Получается странная ситуация: нефть уже падает на ожиданиях встречи, сам факт которой одна из сторон еще не подтвердила.

Зачем Катару нужны переговоры США и Ирана

Катар участвует в переговорах не только ради статуса влиятельного посредника. Продолжение конфликта напрямую угрожает его главному источнику дохода.

Около 93% катарского экспорта СПГ проходит через Ормузский пролив. Альтернативного маршрута для этих объемов фактически нет.

Высокая цена газа в такой ситуации не спасает. Если танкер не может безопасно выйти из Персидского залива, продать груз невозможно независимо от того, сколько он стоит на бирже.

Продолжение конфликта означает для Катара:

• рост стоимости перевозок и страхования;
• риск срыва долгосрочных контрактов;
• возможное повреждение энергетической инфраструктуры;
• потерю репутации надежного поставщика;
• задержки новых проектов по расширению производства СПГ.

Поэтому Катару мало временного прекращения ударов. Ему нужно соглашение, после которого судовладельцы и страховые компании снова признают Ормузский пролив нормальным коммерческим маршрутом.

Именно здесь интерес Катара расходится с интересом обычного экспортера нефти. Кратковременный рост цен может увеличить доходы сырьевой страны. Но полная остановка поставок превращает дорогой ресурс в товар, который невозможно доставить покупателю.

Почему Пакистан особенно боится дорогой нефти

Пакистан находится на противоположной стороне энергетического рынка. Он не продает большие объемы нефти, а вынужден закупать их за валюту.

Чем дороже сырье, тем больше долларов страна тратит на импорт. Затем давление распространяется по всей экономике: слабеет национальная валюта, дорожают топливо, электричество, перевозки и продукты.

Пакистанская экономика и без того остается уязвимой. Всемирный банк ожидает увеличения дефицита текущего счета на фоне дорогой нефти и снижения денежных переводов из стран Персидского залива.

Для Исламабада затяжная война означает риск нового витка инфляции и проблем с валютными резервами. Правительству придется либо повышать внутренние цены на топливо, либо тратить больше денег на субсидии. Оба варианта неприятны.

Поэтому Пакистан выступает посредником не из чистого миролюбия. Он защищает собственный платежный баланс.

Участие в переговорах также позволяет Исламабаду повысить свою ценность одновременно для США, Китая, Ирана и арабских стран. Пакистан получает редкую возможность превратить свое сложное географическое положение в дипломатический актив.

Чего хотят США и Иран

Экономические интересы сторон понятны, но плохо сочетаются друг с другом.

США выгодно снизить цены на нефть и бензин. Дорогая энергия разгоняет инфляцию, повышает стоимость перевозок и мешает Федеральной резервной системе снижать процентные ставки.

Вашингтон также хочет добиться свободного прохода судов через Ормузский пролив и ограничений для иранской ядерной программы.

Иран, в свою очередь, вряд ли согласится просто открыть пролив и вернуться к прежним условиям. Тегеран заинтересован в ослаблении нефтяных санкций, доступе к замороженным деньгам и гарантиях прекращения американских ударов.

По сути, США хотят сначала получить безопасность судоходства и политические уступки. Иран сначала требует экономическую компенсацию и гарантии безопасности.

Катар и Пакистан могут передавать предложения между сторонами и искать промежуточные формулировки. Но они не способны отменить этот конфликт интересов.

Что будет с ценами на нефть

Дальнейшее движение нефти будет зависеть не от количества заявлений, а от содержания возможной сделки.

Если стороны договорятся хотя бы о безопасном проходе судов, военная надбавка продолжит снижаться. Это может дополнительно надавить на нефть, газ, стоимость перевозок и страховые тарифы.

Более широкое соглашение с частичным снятием санкций способно вернуть на рынок дополнительные объемы иранской нефти. Тогда давление на цены окажется сильнее.

Но существует и обратный сценарий. Если переговоры сорвутся или окажутся очередным обменом заявлениями, нефть может быстро вернуть потерянные позиции.

Причем рост способен оказаться резче нынешнего падения. Рынок поймет, что дипломатический путь снова не сработал, а риск новых ударов никуда не исчез.

Что возможная сделка означает для России

Для России успешные переговоры США и Ирана несут скорее отрицательный краткосрочный эффект.

Снижение нефтяных цен уменьшает экспортные доходы, давление на бюджет усиливается, а рубль может потерять часть поддержки со стороны сырьевого экспорта.

Еще одним риском станет возможное увеличение поставок иранской нефти после ослабления санкций. Иран и Россия продают сырье многим одинаковым покупателям, прежде всего в Азии. Чем больше иранской нефти вернется на рынок, тем жестче окажется конкуренция.

Однако затяжная война также не является однозначно выгодным сценарием. Слишком дорогая энергия замедляет мировую экономику, сокращает спрос и ускоряет инфляцию. В результате центральные банки дольше сохраняют высокие ставки, а риск глобальной рецессии растет.

Россия выигрывает от умеренно дорогой нефти, но не обязательно от энергетического шока, который начинает разрушать спрос.

Рынок пока торгует обещания

Участие Катара и Пакистана действительно повышает шансы на возобновление переговоров. Обе страны уже выступали посредниками и имеют прямой экономический интерес не допустить новой эскалации.

Но объявлять дипломатический прорыв рано.

Катар защищает экспорт газа. Пакистан пытается избежать нового скачка инфляции и давления на валюту. США хотят снизить цену нефти. Иран стремится обменять безопасность судоходства на снятие санкций и гарантии прекращения ударов.

Пока единственный подтвержденный результат заключается в том, что рынок поверил в возможность договориться и временно опустил цены.

Это уже экономически важно. Но между падением нефти на новостях и устойчивым открытием Ормузского пролива остается большое расстояние.